С.Дэйвис - 2.1 Покажи свою суть

Стивен Дэйвис "Джим Моррисон / Жизнь, смерть, легенда" (оглавление)

Перевод - В.Вавикин

Моррисон

Глава вторая. Отменяю подписку

За маской смеха – маска слез

За маской пьянства – маска мудрости

За маской преступности – маска недолговечности

За маской революции – маска кинорежиссёра

Тераяма Сюдзи

2.1 Покажи свою суть

Побережье Флориды в начале шестидесятых было тихим, милым и не столь многолюдным, как сейчас. Это была субтропическая область кристально чистых ключей, дубильно-черных рек и белых домиков с красными черепичными крышами, видневшимися над королевскими пальмами и мангровыми деревьями которые росли на пляжах. Джимми любил пейзаж северной части Мексиканского Залива, который позднее описывал как «странное, экзотическое, волнительное место». Вернувшись в свой первый дом, который, по сути, и был лишь ему родным, Джимми Моррисон поселился в доме бабушки Кэролин и дедушки Пола. В сентябре 1961 он начал занятия в колледже низшей ступени города Сент-Питерсберг – консервативном учебном заведении, которое обязало его носить блейзер и полосатый школьный галстук каждый день.

Он ненавидел это. Ему было скучно. Он писал в своих записных книжках, что скрашивал утомительную поездку на автобусе между Клируотер и Сент-Питерсбергом натиранием ладонями своего рюкзака, пока не уставал.

Моррисоны жили в маленьком доме недалеко от городской библиотеки. Джим Моррисон и несколько коробок его книг заняли пустующую комнату для гостей. Джимми любил своих бабушку и дедушку и старался относиться к ним c южным почтением. Нет, он предупредил их, что не станет ходить с ними в церковь, проводил в их доме, как можно меньше времени, и старался вести себя с особой осторожностью, чтобы скрывать от них свои пьяные выходки. Когда его бабушка находила в мусорном ведре пустые бутылки из-под пива и вина и спрашивала об этом Джима, он лишь смеялся в ответ. Он дразнил их, обещая, привести в дом «девочку-нигера», чтобы познакомить с ними.

«Мы просто не могли понять его, никто из нас», - позднее скажет Каролин Моррисон, имея в виду весь обширный клан Моррисонов. «Он был таким разным. Невозможно было понять, о чем он думает».

Все его оценки были удовлетворительными. Пятерка по Английскому была получена за сильное эссе об экзистенциональной новелле Альбера Камю «Посторонний», в которой безликий человек в Алжире, совершает бесчувственное убийство, находясь в безвыходной ситуации абсурдов жизни.

Школьные записи показывают, что Джимми воспринимали как импульсивного, непостоянного, отчасти застенчивого, ожесточенного критика социальных институтов – в частности таких, как школа.

В городе Сент-Питерсберг была художественная коммуна, которая расцветала в зимний сезон. И когда осень подошла к концу, Джимми узнал о «Современнике», который находился в районе кафетериев, где обычно собирались битники и местные люди искусства, в Пайнлс-Парк южнее Клируотер. Владелец, Том Ризе, был открытым гомосексуалистом и лично кутил в своем лагере, так что для молодых посетителей был элемент риска и опасности оказаться замеченным там. (Для студентов, проживающих в общежитии колледжа, было официально запрещено посещать «Современник»). Но Джимми нравилось это место. В каком-то смысле можно даже сказать, что его сценическая карьера началась в том ветхом, обшитом тесом доме, затененным старыми пальмами сабаль, которые росли на краю болотистой местности.

Джимми начал ходить в «Современник» по выходным вместе с парнем, который жил по соседству, но затем ходил один. Ризе заметил его сразу и пытался уговорить позировать обнаженным на художественных занятиях, которые проходили в «Современнике». «Джимми хорошо знал, как сильно он притягивает к себе людей, - позднее вспоминал Ризе. – Но он еще был слишком зелен, чтобы воспользоваться этим. Все хотели уложить его в кровать… И не важно были это девочки или мальчики, Джимми притягивал всех».

Но Джимми будет лишь качать головой и вежливо отказываться от предложения модельного бизнеса. Его больше будет интересовать кино-программа «Современника», где будут показываться зарубежные фильмы, заказанные из «Janus Films» в Нью-Йорке. Ризе показывал шведские художественные фильмы такие, как «Дикая земляника», французские фильмы с небольшим количеством обнаженных сцен, как «И создал Бог женщину» Вадима Роже, и ранние фильмы андеграунда, как «Сорви мою маргаритку» Роберта Франка, целый пантеон бит-поэтов, читающих от имени Джека Керуака. Вероятно, именно там Джим впервые узнал вкус не-голливудских фильмов. Одна из его книжек, дата которой не установлена, но предположительно относится к тому периоду, начинается с упоминания о фильме 1961 режиссера Жана-Люка Годара «Une Femme est une Femme (Женщина есть женщина)».

Более важно, «Современник» устраивал ночи «открытого микрофона» по субботам, когда каждый мог выйти на маленькую сцену и показать себя. Зачастую записывались фолк-певцы, но были и группы бит-поэтов, которые использовали барабаны бонго, и еще Джим Моррисон – этот странный парень из колледжа низшей ступени, который выходил на сцену с укулеле (четырех струнный музыкальный инструмент) и вываливал на головы собравшихся груды поэзии в свободной, несвязной форме, которая, казалось, спонтанно извергается из его головы, и которую мало кто понимал. Это был первый опыт выступлений перед живой аудиторией для Джимми. «Он будет просто бренчать что-то невнятное, как это делал Аллен Гинсберг, - скажет позднее Ризе. – Записывался всегда заранее, но я чувствовал, что он делает это сразу, как только спускается со сцены, основываясь на одной из тех философий, которые он читал, а читал он всю эту фигню постоянно».

После нескольких месяцев выступлений у Джимми даже появились последователи в «Современнике». Том Ризе стал в некоем роде наставником для него и первым человеком, который имел хоть какое-то отношение к искусству и мог убедить Джимми, что у него действительно есть талант. «Ты лучше звучишь, когда гнешь свою линию, - говорил он Джимми. – Возможно, в том, что ты делаешь нет ритма, но это действительно очень поэтично».

Ризе и другие убеждали Джимми подать заявление в Университет Штата Флорида в городе Таллахасси – две сотни миль на север, где его творческие инстинкты смогли бы развиваться в более прогрессивной атмосфере. Ризе так же говорил, что дал Джимми один несвоевременный совет: «Покажи свою суть».

В конце весны 1962 случилось нечто важное, из-за чего Джимми перестал посещать «Современник». Чтобы это ни было, у этой тайны остался оттенок скандала. Один из братьев Стива Моррисона был вызван во Флориду, чтобы вытащить Джимми из неприятностей, которые Моррисоны считают слишком непристойными, чтобы обсуждать их с кем-нибудь вне семьи. Многим позже, во время предварительного судебного заседания 1969 года по обвинению в непристойном поведении, доказывая, что он никогда не был гомосексуалистом, Джимми сказал своему адвокату Максу Финку, что был вовлечен в интимную связь с человеком, когда учился в колледже низшей ступени. Он описывал этого мужчину, как старого друга, владельца ночного клуба, который подбадривал его и выступал в качестве наставника.

Разговаривая об этом тридцать пять лет спустя с момента тех далеких событий, Том Ризе сказал: «Ну… это определенно звучит так, словно речь идет обо мне». На вопрос о том, были ли у него интимные отношения с Джимом Моррисоном, он помолчал, затем сказал: «Ну, пусть будет так. Ведь все этого хотят, верно».

Весной 1962 Джимми и его друзья направлялись на вечеринку в Клируотер. По дороге они остановились в доме братьев Калливокас, чтобы захватить немного пива. Младший из братьев, Крис, не мог пойти на вечеринку, потому что должен был закончить семестровую работу о временах правления Елизаветы Первой, в особенности о восстании лорда Эссекса в 1601 году. Закончив эту работу, Крис мог бы выпуститься из школы. «Граф Эссекса? – оживился Джимми. – Да, я знаю о нем все». Забыв о вечеринке, Джимми за вечер написал семестровую работу Криса, напечатав восьмистраничный черновик, и даже составил по памяти библиографию. Учитель, считавшийся специалистом по Елизаветинской эпохи, поставил этой работе высшую оценку.

От этого результата перепало и Джимми – Крис смог присоединиться к своему брату в Университете Штата Флорида в августе, и в доме, который они снимали, появилась свободная комната, так что Джимми Моррисон мог жить с ними. И был еще один бонус. Летом 1962 Джимми познакомили с подругой девушки Криса – шестнадцати летней ученицей школы Клируотер по имени Мэри Верблов. Мэри была стройной, с золотисто-каштановыми волосами, яркой улыбкой и фигурой танцовщицы, которую бог наградил шикарной грудью.

Она была из порядочной семьи католиков и, к счастью для Джимми, была умной и любопытной. Он познакомил ее с поэзией, которая ему нравилась и с книгами, которые он читал. Друзья, такие, как Брайан Гейтс, которые знали Джимми и в Клируотер, и в Таллахасси, отмечали, что когда он был с Мэри, то сильно отличался от того пьяного бездельника, которым обычно был. Когда Джимми появлялся на танцах один, то вел себя словно дерево – безучастный, странный. На вечеринках он мог выкинуть такой трюк, как, например, забраться на край балкона и балансировать, пугая всех, что может упасть. Он говорил, что ему нравилось, как кричали девушки, когда думали, что он упадет. На одной из вечеринок он порезал себя, пытаясь проделать трюк с ножом. Когда его доставили в неотложку, он был так пьян и так бранился, что врач ушел раньше, чем зашил ему рану.

Но Мэри будила в нем воспитанного южанина, джентльмена, скрытого глубоко внутри Джимми – незнакомая роль для всех кто знал его как маниакального подстрекателя. Он говорил своим друзьям, что Мери была особенной, божественной девушкой, с которой он мог говорить часами. Они делились друг с другом своими мечтами. Он сказал ей, что хочет стать писателем. Она хотела быть танцовщицей в кино, и уже сейчас подрабатывала после школы в местном общественном центре, преподавая танцы.

Степень их отношений не известна, и сама Мери Верблов наотрез отказывается что-либо комментировать по этому поводу. Позже тем летом, когда Джимми приезжал в Калифорнию, чтобы увидеться с семьей, он сказал своему брату, что впервые переспал с женщиной в Клируотер.

За следующие восемнадцать месяцев, проведенные во Флориде, Джимми будет часто путешествовать автостопом, преодолевая по 280 миль между Таллахасси и Клируотер, чтобы увидеться с Мери Верблов. Те путешествия в одиночестве по жарким, пыльным двух полосным дорогам Флориды, с поднятым вверх большим пальцем, прося остановиться проезжающие мимо машины, с воображением, воспаленным страстью и поэзией, и Ницше, и Бог еще знает чем еще – испытывая судьбу с неотесанными водителями грузовиков, вороватыми гомиками, странствующими грабителями – все это оставило несмываемый шрам в сознании Джимми, записные книжки которого пестрели каракулями спешных записей и рисунками одинокого автостопщика, путешественника экзистенциалиста, безликого и опасного, дрейфующего незнакомца c яростными, искаженными фантазиями, таинственного бродягу: убийцу на дороге (the killer on the road – строчка из песни «Riders on the Storm»).


2.2 Возврат отправителю


Комментариев: 3 RSS
Сергей Карлов1
2013-01-31 в 16:51:17

"...его доставили в неотложку, он был так пьян и так бранился, что врач ушел раньше, чем зашил ему рану..."

Предполагаю, тут неуклюжка. Врач ушёл, не зашивая?

Если до того, как зашил, значит, не зашивал и не зашил.

Читаю взахлёб. Чуток режет глаз избыток "которые", но это моя личная придирка. Удовольствие от содержания большое.

Вы сделали очень хороший подарок, разместив удобную ссылку.

Спасибо!

Вы правильно поняли, врач именно так и поступил из-за поведения Джима. Конечно, что было после не оговаривается, но факт остается фактом ))

Вообще вся книга основана на фактах и реальных событиях.

Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей